Всякое самоубийство — это возвышенная поэма меланхолии
28 August
Не стать двадцатилетней старухой
Будучи всегда слишком хорошей девочкой, которая боится разочаровать или обидеть членов семьи, которая делает все так, как они хотят, чтобы не расстраивать их, самовольно запираешься в клетку вечной вины и лицемерия.
«Посиди дома, не ходи туда, мы же переживаем». Они переживают. А ты привыкаешь и думаешь «А не так уж мне и хочется. Почему бы и правда не остаться.» И вот тебе уже двадцать лет, а вспомнить особо и нечего. Будто все детство и все юношество прошли дома за уроками.
Будто? Едва ли будто. Так и было.
«Ты главное учись, можешь больше ничего не делать, я тебе все приготовлю, я уберу, а ты только учись.» И ты ничего не умеешь. Даже банальной готовки простых блюд.
«Вот выучишься, работу найдешь, будешь нас обеспечивать, только на тебя вся надежда!» Коробит. Разве получается все сейчас и сразу? Конечно же нет. И теперь привычка соответствовать ожиданиям вселяет в голову мысли, полные страха перед будущим.
От привычек избавляться чертовски сложно. Уже на автомате ничего не хочется делать, особенно чувствуя над головой дамоклов меч ответственности и разочарования. Потому что обыкновения делать дела собственноручно нет.
Моя семья меня не воспитала, она меня залюбила и превратила в законсервированный вклад, который должен вырасти в цене, чтоб на всех хватило. Если вспомнить притчу о закопанном таланте, то… И все, что смогла дать — лень, страх и «доброе сердце», которое не способно на бунт из-за любви.
4